Весной 1932-го Смок и Стэк снова увидели родные места. Много лет их не было в этом тихом уголке дельты. Война в Европе забрала долгие месяцы, а потом был Чикаго — другой мир, свои законы. Теперь братья, повидавшие и окопы, и гангстерские разборки, стояли на пыльной дороге.
Они выкупили старый участок земли с полуразвалившимися сараями. Продавец, местный, известный своими взглядами, не скрывал недовольства. Но деньги есть деньги. Близнецы задумали открыть здесь клуб, простое заведение для тех, кто целый день трудится на хлопковых полях. Нужно было место, где можно отдохнуть, послушать музыку.
На открытие пригласили одного парня. Еще мальчишкой он получил от братьев гитару — старую, потертую. Сын местного проповедника, он не пошел по стопам отца. Вместо проповедей его душа тянулась к блюзу. И когда он заиграл в тот вечер, что-то щемящее и глубокое полилось из-под его пальцев. Музыка наполнила душное помещение, заставив замолчать даже самых разговорчивых.
Эти звуки вырвались наружу, в теплую южную ночь. Они долетели до того, кто случайно оказался неподалеку. Незнакомец, чьи корни уходили далеко, в Ирландию, а сущность была древнее этих мест, замер и прислушался. Что-то в этой грустной, пронзительной мелодии приковало его внимание. Он почувствовал в ней отголосок тоски, знакомой ему на протяжении веков, и медленно направился к источнику звука.
